Надену черкеску, папаху надену,
С казачьею шашкой я в поле пойду,
С конем белогривым умелым, ретивым
Смогу одолеть я любую беду...

Ты знаешь, возможно,
всё это закончится, станет сном.
Уйдут в никуда
слепые страдания нежного сердца.
И память испишет пару страниц.
Наверное, так и прощаются с детством...

Как давно я не писала тебе стихов.
Как давно не говорила с тобой о чувствах.
Кажется, я затерялась где-то среди веков,
И от этого даже становится немножечко грустно...

Надо мной небеса неестественно темного цвета,
Я от мира шла стороной, я плевала на все запреты,
Чтобы только смотреть, рисовать это все и слушать,
Пострашней, чем у Гоголя, я взирала на мертвые души.
Я платила частицей, я посмела распоряжаться,
Бог прости, рассчитаюсь на этой станции.
Почему когда я погибала, а потом воскресала ради ...?
Меня обвиняли в любви, те, кто ее растратил.. кстати.
Твое имя - как крест, до конца как молитву и как проклятье,
Перед Господом прямо сложу, перед всей Его ангельской ратью.
Я его берегу под сердцем, да получше чем херувимы - небесные семь печатей,
Я от этого не отрекусь, даже в самый ненастный час на закате.
Только вновь небеса неестественно темного цвета,
Я еще не закончила, заражаясь слепящим… но серым бредом.

Люблю тебя, мой ненаглядный!
Люблю твой запах, нежный взгляд,
Люблю тепло твоих объятий,
Твой смех, твой голос, твой наряд...

Меня не волновала её жизнь,
Чему так рада или что тревожит душу,
Куда везет её в ночь пятницы таксист,
С гримасой ненависти и потекшей тушью...